Моя скромница Джейн  - Джоди Мидоуз

В воздухе сразу повисла страшная неловкость.

– Э-э-э… здравствуйте, – сказал хозяин сгоревшего особняка, переступая с ноги на ногу. – Меня зовут Эдуард Рочестер. Приятно с вами познакомиться.

Мисс Эйр просто глядела на него молча.

Тогда вперед выступила миссис Рочестер и взяла Джейн за руку.

– Добро пожаловать, ma cherie[31]. Очень рада видеть вас снова. – Она улыбалась так тепло и лучезарно, что мисс Эйр не могла не ответить ей тем же, хоть и была немало удивлена.

– Добрый вечер, – сказала девушка.

– Я знаю, через какие неприятности вам пришлось пройти, но мы, Маяки, сильны духом и никогда не унываем, верно? Все забудется и останется в прошлом.

– Уж через какие неприятности пришлось пройти вам!..

– Я же сказала, ma сherie, время лечит.

Однако вскоре радость встречи и воссоединения была омрачена новостями о последних королевских указах.

Если говорить начистоту, Александра череда последних событий совсем выбила из колеи. Он почти не спал, а только глядел ночами в потолок, прокручивая в уме все разговоры с Веллингтоном, какие только мог припомнить, и выискивая в них хоть какой-то намек на страшную правду. Что же он упустил? Сильнее всего его мучило разочарование в самом себе – он не догадался, не смог предотвратить катастрофу.

Потом Блэквуд обычно читал блокнот мисс Бронте, принесенный им из тайника в первый же день, когда Рочестеры позволили ему покинуть склад. Он понимал, что следовало вернуть его хозяйке, но любопытство заставило заглянуть в написанное, и Александра сразу так пленил рассказ о подгоревшей овсянке на странице 27б, что остановиться он уже не мог.

На одних страницах излагалась история любви, зарождавшейся между мисс Эйр (выдуманной) и мистером Рочестером (тоже выдуманным), другие полнились захватывающими описаниями природы и людей. Блэквуд не слишком разбирался в литературе, но сразу уверился: мисс Бронте обладает несомненными способностями к изящной словесности.

В самом конце он наткнулся на такой пассаж: «Вы думаете, что если я небогата и незнатна, если я мала ростом и некрасива, то у меня нет души и нет сердца? Вы ошибаетесь! У меня такая же душа, как и у вас, и, безусловно, такое же сердце. Если бы Бог дал мне немножко красоты и большое богатство, вам было бы так же трудно расстаться со мной, как мне теперь расстаться с вами. Я говорю с вами сейчас, презрев обычаи и условности и даже отбросив все земное; это дух мой говорит с вашим духом, словно мы уже прошли через врата могилы и предстоим перед престолом божьим, равные друг другу, – как оно и есть на самом деле»[32].

Александр на минуту задумался над этим абзацем, помеченным в аккурат днем несостоявшейся свадьбы, и тщательно прокрутил в голове все фразы одну за другой. В них ему слышался живой голос Шарлотты, чувствовалась страстная убежденность в написанном. Убежденность не только героини, но именно ее собственная.

Блэквуд как будто приоткрыл потайную дверцу в ее сердце.

Конечно, нужно вернуть блокнот…

Он перечитал абзац еще несколько раз, а затем наконец уснул.

* * *

На следующее утро вся их компания устроилась на ящиках, сложенных в некие (весьма неудобные, впрочем) подобия диванов и стульев. Кому-то удалось даже раздобыть несколько комплектов одеял и подушек, так что получилось что-то вроде трех отдельных помещений – одно для девушек, другое для мужчин и третье – для мистера и миссис Рочестер, которые теперь не желали расставаться друг с другом ни на минуту, хотя совместное проживание разнополой пары представлялось остальным довольно скандальной вольностью. (Не забывайте, дело происходит в совсем другую эпоху. Тогда даже супружеские пары из высших слоев общества далеко не всегда спали в одной постели.)

Кстати, если говорить о скандальных вольностях, то мисс Эйр весьма часто и подолгу следила за Рочестерами краем глаза, не отдавая себе отчета в том, что при этом хмурится, и не обращая особого внимания на язвительные уколы мисс Бернс. Вот и сейчас…

– Ах, какая все-таки красивая пара, – мечтательно отметила Хелен, сидя на ящике рядом с Джейн и постукивая указательным пальцем по подбородку. – И по возрасту подходят друг другу. Ты только посмотри.

Та нахмурилась еще сильнее и толкнула призрачную подругу локтем, но, конечно, лишь пронзила воздух.

– Это просто грубо, – возмутилась мисс Бернс. – Я тебе тысячу раз говорила: совать руки внутрь привидений неприлично.

– Прости.

Мисс Бронте смотрела на подругу через «гостиную» между ящичными спальнями и наблюдала, как та дерется, а затем извиняется перед пустым местом.

– Сколько времени мы уже сидим тут без толку, – пробурчал Александр. – Надо же что-то делать!

– Что, например? – Бранвелл прошелся по складу, скрестив руки на груди и задумчиво насупившись.

Став пастором (насколько помнил Блэквуд), он повзрослел и возмужал гораздо заметней, чем за время службы в Обществе.

– Надо как-то стащить перстень с пальца короля, – предложила мисс Бронте. – Точнее, с пальца мистера Миттена. То есть физически – с пальца короля, но внутри короля, где, если я правильно понимаю, живет мистер Миттен?

– Так не означает ли это, что и палец тоже принадлежит Миттену? – Бран повернулся к Джейн. – Вы вот были одержимы призраком. Что скажете? Королевский это палец или миттеновский?

Но прежде чем мисс Эйр успела открыть рот, в разговор вмешалась мисс Бернс:

– Не лучше ли спросить мистера Рочестера? Он дольше всех прожил во власти чужого духа, и ему приходилось творить Бог знает сколько всего такого, чего в нормальном состоянии он бы не совершил.

Тут Джейн, которая обычно озвучивала ее речи для тех двоих из присутствовавших, кто привидений не видел, осеклась. Но, к сожалению для нее, Бранвелл продолжил это делать за нее с того места, где она остановилась, – ведь Хелен и не думала умолкать.

– Помните, как Роуланд заставлял брата жениться на Джейн, это при его-то злом нраве и властности? – Мисс Бернс бросила мрачный взгляд на Рочестера – истинного Рочестера, ничего подобного не делавшего. Вернее, делавшего лишь в качестве подневольной телесной оболочки своего умершего родственника.

Только повторив дословно этот риторический вопрос, Бранвелл наконец опомнился, крепко сжал губы и вспыхнул:

– Ох. Прошу прощения.

Мисс Бернс победоносно улыбнулась.

Миссис Рочестер тоже густо покраснела, уперев взгляд прямо в пол, как будто надеялась силой мысли уничтожить все то ужасное, что произошло с ними, и одержимость своего мужа в том числе.